Brazzaville

[ Редактировать ]

Brazzaville - это цветущий лос-анджелесский ВИА, вот уже четыре года занимающийся элегической поп-музыкой. У Brazzaville удивительно красивые, тихие, интеллектуально стимулирующие песни, несущие на себе бремя сразу нескольких экзотик - от бразильских босса-нов до перестуков стран Карибского бассейна. В них живо что-то португальское, местами косится японское и, безусловно, имеется нечто сугубо блюзово-американское. Учтите при этом, что Brazzaville практикует именно строгие куплетно-припевные сочинения, а не многоминутные звуковые оползни на электронно-этнической почве. Это такие песни-кругосветки, напоенные сильной и внятной мужской грустью - что-то гумилевское в них даже сквозит. И раз уж мы затронули поэтов - Саша Соколов, помнится, о подобных космополитических откровениях писал так: "И в то время как Ливия гибла в пыли, Нидерланды неслись на коньках".

Многоликая американская мечта Brazzaville - это путешествие вокруг света за 80 песен. Их распевная красота способна угодить решительно всем: отличная композиционная игра, богатый обтекаемый саунд, золотые мелодии, аккордеон, флейта, скрипка, труба, губная гармоника, тамбурин. Цветущая сложность экзотических гармоний, подчиненная прекрасной ясности американского сонграйтинга, - это и есть Brazzaville. Новейшая пластинка начинается как хорошая книга - с детских воспоминаний, а заканчивается как неплохой фильм - затяжным шумом моря. Надо сказать, что ансамбль в своей кочевой меланхолии стал просто божественно сдержан и точен - какой-нибудь вялотекущий Gotan Project на его фоне кажется просто безответственной размазней.

Экзотика у Brazzaville взялась не с потолка студии звукозаписи. Эту роскошную группу основал в 1998 году бывший саксофонист Бека Дэвид Браун, который в жизни, кажется, только и делал, что перемещался - по Индии, Бразилии, Индонезии, Непалу, Японии, еще где-то. Прочие участники Brazzaville - такие же летуны. Много шлялись, много и играли: кто с Уэйтсом, кто с Лу Ридом, а кто - хотя бы с Cibo Matto.

И новый их альбом - это взгляд путешественника, вояжера. Под трепет нейлоновых струн ведутся неспешные чувственные рассказы об индонезийских богинях, баррикадах в Генуе, кораблях из Тайваня и кокаине в Париже. При этом в песнях Brazzaville немного того, что в школьных учебниках английского называлось нелегким словом "sightseeing". Никаких экскурсий, никаких достопримечательностей, никакой специальной навязчивой этнографии. В их песнях мир тесен, стеснен до размеров гостиничного номера: "Я лежу на полу и пробую заснуть, и думаю о тех днях, когда в жизни было нечто большее, чем ксанакс и три часа включенного телевизора". Любой крен в любую этническую музыку - это, по сути, выдвижение очередного требования к слушателю: вникни, изучи, дай денег. Brazzaville решительно ничего не требует. Он вообще создан для людей, которые пытливым прогулкам по чужой стране предпочитают мутный взгляд из окна. Ведь когда ночью вы просыпаетесь в далекой гостинице неблизкой страны, то неуловимое ощущение того, что вы не дома, приходит к вам не из проспектов с ночного столика и не из иностранной бутылки с него же, а непосредственно из темноты воздуха. Этому ощущению, в сущности, и посвящена игра Brazzaville. Об этом его негромкий голос, невесело поющий про то, что "будущего нет, есть лишь звук вертолета".

И напоследок - факт бесполезный, но приятный. Когда собирались снимать продолжение фильма "Касабланка", назвать его думали "Браззавиль".

Максим Семеляк | пятница, 20 сентября 2002

.